Agroinno.ru - агроновации и системные риски

Аналитика

Оптимизация кадрового потенциала

PwC представляет обзор тенденций в области управления персоналом на российском рынке за 2015-2016 гг.

logo pwc

Экономические и политические реалии последних лет подталкивают компании к пересмотру политики по управлению персоналом в пользу рационального планирования и ужесточения контроля за расходами. В первую очередь это сказывается на таких областях как планирование численности сотрудников, политика вознаграждения и социальных льгот, обучение и развитие персонала.

В обзоре PwC «Тенденции в области управления персоналом на российском рынке 2015-2016» приняли участие около 300 компаний из более чем 20 отраслей экономики. Результаты исследования показали, что в 2015 году 55% участников проводили мероприятия по сокращению численности персонала, и большинство из них планируют продолжить начатую политику в 2016 году. В основном, сокращения производились за счет реорганизации (39,6%) и закрытия ряда бизнес-направлений (18,8%). В 2015 году в половине компаний-участников объем сокращений находился в пределах 10% от общей численности сотрудников компании, в 2016 году большинство компаний планирует остаться в этих же границах.

Уже второй год подряд компании избирательно подходят к найму персонала, сместив фокус с массового подбора на выборочное заполнение важных для бизнеса позиций (44% компаний осуществляли наем персонала только на выборочные позиции в 2015 году и также планируют придерживаться этого подхода и в 2016 г.).

Еще одним эффективным способом оптимизации затрат на персонал является вывод ряда функций в общий центр обслуживания (ОЦО) и/или их централизация, а также аутсорсинг поддерживающих функций. Так, в 40,7% опрошенных компаний существует подразделение, функционирующее в формате ОЦО.

Обозначенные выше подходы к управлению расходами позволяют компаниям хотя бы частично компенсировать сотрудникам реальное снижение доходов за счет индексации (63% респондентов планируют увеличить базовое вознаграждение в среднем на 8%) и расширения пакета льгот (25% респондентов планируют увеличивать набор льгот и/или расходы на текущий пакет). Также компании стали чаще предоставлять своим сотрудникам возможность работы по гибкому графику и удаленно (66% компаний от общего числа участников). Это позволяет не только повысить уровень вовлеченности и мотивации сотрудников, но и сократить расходы компании.

В связи с проводимыми в компаниях процессами реорганизации возникла необходимость в повышении уровня квалификации и эффективности сотрудников для выполнения ими более сложного и комплексного набора функций. Поэтому, в отличие от 2014 года, в прошедшем году компании стали уделять больше внимания вопросам обучения и развития сотрудников. Так, система обучения сотрудников в том или ином виде существует в 96,6% исследуемых компаний. Чаще всего обучение проводится внутренними тренерами компании (63,5%), в то время как внешние тренинги (14,2%) используются в основном для ключевых сотрудников, в том числе как инструмент удержания и поощрения сотрудников, демонстрирующих высокие результаты. Для таких сотрудников организации разрабатывают специализированные программы развития и карьерного планирования, а также выделяют их в отдельную категорию в рамках системы оплаты труда. Многие крупные компании уже имеют Корпоративные университеты и еще около 25% участников нацелены на создание такой структуры.

Компании все больше увязывают вознаграждение сотрудников с краткосрочными и долгосрочными результатами деятельности. В условиях нестабильной рыночной ситуации организации вынуждены на ежегодной основе корректировать политику переменного вознаграждения и ужесточать условия премирования, например, увеличивать пороговые значения показателей для получения премии за результаты деятельности или пересматривать КПЭ сотрудников. Тем не менее, предпринятые в 2015 году меры по оптимизации и реорганизации бизнеса позволили 83% респондентов достичь поставленных целей и произвести выплату премии по итогам года и только 6,6% компаний отменили выплату премий.

«Таким образом, в условиях спада экономики, каждая компания старается найти оптимальный баланс между сокращением расходов на персонал и развитием бизнеса», – сказала Алла Романчук, Партнер, руководитель практики по предоставлению консультационных услуг в сфере управления персоналом, PwC в России. – «По итогам исследования мы видим, что такие меры как совершенствование организационной структуры и оптимизация численности позволяют сокращать затраты на персонал, а правильно сформированная политика развития и обучения дает возможность выявлять и удерживать лучших и наиболее вовлеченных сотрудников, которые будут способствовать росту эффективности и прибыльности организации».

По результатам экспресс-обзора PwC «Тенденции в области управления персоналом на российском рынке 2015-2016», февраль 2016.

O PwC

PwC в России предоставляет услуги в области аудита и бизнес- консультирования, а также налоговые и юридические услуги компаниям разных отраслей. В офисах PwC в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Казани, Новосибирске, Ростове-на-Дону, Краснодаре, Воронеже, Владикавказе и Уфе работают более 2 500 специалистов. Мы используем свои знания, богатый опыт и творческий подход для разработки практических советов и решений, открывающих новые перспективы для бизнеса.

Под «PwC» понимается сеть PwC и/или одна или несколько фирм, входящих в
нее, каждая из которых является самостоятельным юридическим лицом. Глобальная сеть PwC объединяет более 208 000 сотрудников в 157 странах.

Blockchain меняет рынок

Традиционные организации сектора финансовых услуг опасаются, что могут потерять четверть бизнеса, который перейдет к конкурентам из сегмента финансовых технологий. Компании из сегмента финансовых технологий настроены более оптимистично, так как надеются получить треть бизнеса традиционных организаций

logo pwc

Результаты опубликованного сегодня опроса, проведенного PwC с целью оценить распространение новых технологий в секторе финансовых услуг и их влияние на игроков рынка, показывают, что 83 % респондентов, представляющих традиционные организации сектора финансовых слуг, полагают, что им грозит потеря части бизнеса, который может перейти к конкурентам – компаниям сегмента финансовых технологий. В случае с банками показатель оказывается еще более внушительным и достигает 95 %.

Отчет «Размывание границ: как компании сегмента финансовых технологий влияют на сектор финансовых услуг» содержит ответы 544 генеральных директоров, руководителей отделов инноваций, директоров по информации и других представителей высшего руководства, участвующих в проведении цифровых и технологических преобразований в секторе финансовых услуг, из 46 стран. Традиционные участники рынка полагают, что 23 % их бизнеса может оказаться в зоне риска в связи с продолжающимся развитием сегмента финансовых технологий. Более того, сами финансово-технологические компании рассчитывают на то, что смогут получить 33 % традиционного бизнеса.

Сегменты банковских операций и платежей ощущают на себе наибольшее давление со стороны финансово-технологических компаний

Опрос показывает, что сегменты банковских операций и платежей ощущают самое большое давление со стороны финансово-технологических компаний. Респонденты из сегмента денежных переводов и платежей ожидают, что в течение следующих пяти лет они могут уступить до 28 % своей доли рынка этим компаниям, тогда как банки оценивают свои потери на уровне 24 %. Для сравнения: в сегменте управления активами и частными финансами такие потери могут составить около 22 %, а в сегменте страхования – 21 %.

Основные угрозы со стороны сегмента финансовых технологий

Две трети (67 %) организаций сектора финансовых услуг назвали давление на маржу прибыли в качестве основной угрозы со стороны финансово-технологических компаний, за которой следует потеря доли рынка (59 %). Одним из основных способов, используемых организациями сегмента финансовых технологий для поддержания давления на маржу посредством инноваций, является ступенчатая оптимизация операционных затрат. Например, переход на облачные платформы не только уменьшает изначальные затраты, но и снижает постоянные расходы на инфраструктуру.

Не используемая и недооцененная сектором финансовых услуг технология blockchain

Blockchain (технология распределенного реестра) представляет собой очередной прорыв в области технологий оптимизации бизнес-процессов. Согласно данным PwC, в будущем она может кардинально изменить картину конкуренции в секторе финансовых услуг: существующие пулы прибыли будут дробиться и перераспределяться в пользу владельцев новых высокоэффективных платформ на основе технологии blockchain. Это может обеспечить не только огромную экономию затрат, но и значительное повышение прозрачности. Однако эта технология находится в самом конце перечня угроз, составленного участниками опроса.

Хотя большинство (56 %) признает ее значение, 57 % утверждают, что они не уверены в том, что будут предпринимать какие-либо шаги в связи с данной тенденцией, или сообщают, что вряд ли будут заниматься этим в принципе.

«При появлении прорывных технологий ведущие компании мира добиваются успеха за счет их быстрого встраивания в свою бизнес-модель в рамках обычного бизнес-процесса, – отметил Хаскелл Гарфинкелл, один из руководителей практики предоставления услуг компаниям сегмента финансовых технологий PwC в США. – Blockchain и передовые технологии распределенного реестра предлагают организациям сектора финансовых услуг уникальную возможность преобразовать свой порядок ведения бизнеса. По нашему мнению, недостаточное понимание технологии blockchain и ее прорывного потенциала создает значительные риски для существующих моделей бизнеса, и фирмы, которые не хотят тратить время на то, чтобы понять ее значимость, будут недооценивать и те возможности и угрозы, которые могут возникнуть в связи с этой технологией».

Чтобы иметь представление о порядке цифр и будущем этой технологии, Международная группа PwC по вопросам технологии blockchain* определила, что эта тема интересует более 700 компаний, 150 из которых, по мнению PwC, будут просто следить за развитием ситуации, а 25 с большой долей вероятности можно будет увидеть в числе лидеров.

Задачи компаний сегмента финансовых технологий и традиционного бизнеса

Опрос, проведенный PwC, показывает, что наиболее распространенной формой сотрудничества с компаниями сегмента финансовых технологий является совместное партнерство (32 %), которое, по мнению PwC, свидетельствует о том, что организации сектора финансовых услуг не готовы пойти ва-банк и инвестировать средства в финансовые технологии в полном объеме.

На вопрос о том, с какими проблемами они сталкиваются при ведении бизнеса с компаниями сегмента финансовых технологий, 53 % представителей традиционного бизнеса сослались на безопасность информационных систем, 49 % – на неопределенность регулирования и 40 % – на различия в моделях бизнеса.

Среди респондентов из компаний сектора финансовых технологий 54 % указали на различия в стиле управления и культуре, 47 % – на разницу в операционных процессах и 43 % – на неопределенность регулирования в качестве трех основных проблем, возникающих при работе с традиционными компаниями сектора финансовых услуг.

Стив Дейвис, руководитель практики PwC в области предоставления услуг компаниям сегмента финансовых технологий в странах Европы, Ближнего Востока и Африки, отметил:

«Финансовые технологии изменяют сектор финансовых услуг извне. По оценкам PwC, в течение следующих 3–5 лет совокупный объем инвестиций в сегмент финансовых технологий в мире может значительно превысить 150 млрд долл. США, а финансовые организации и технологические компании будут бороться друг с другом за шанс “попасть в игру”. По мере размывания границ между традиционными финансовыми организациями, технологическими и телекоммуникационными компаниями возникает много инновационных решений, и становится очевидным, что простого пути к успеху в этом мире финансовых технологий нет».

Маной Кашьяп, руководитель международной практики PwC в области предоставления услуг финансово-технологическим компаниям сектора финансовых услуг, делает следующий вывод:

«Финансовые технологии меняют парадигму традиционных посреднических услуг, делая их ненужными. Хотя в прошлом организации финансового сектора выступали в роли посредников в рамках финансовой системы, предоставляя неоценимые услуги клиентам, финансово-технологические компании с их новыми бизнес-моделями, основанными на применении новых технологий, успешно присваивают себе эти функции.

С учетом того, насколько быстро развиваются технологии, традиционный бизнес не может позволить себе игнорировать финансовые технологии. Тем не менее наш опрос показал, что довольно значительная доля (25 %) организаций абсолютно не взаимодействуют с компаниями сегмента финансовых технологий. Принимая во внимание все более ускоряющиеся темпы перемен, ни одна организация сектора финансовых услуг не может просто почивать на лаврах».

*DeNovo – это динамическая платформа для стратегического консультирования, включающая материалы, основанные на оценке свыше 1 000 стартапов, использующих технологию blockchain, и новых игроков рынка. Профильные специалисты PwC отбирают и анализируют информацию из широкого круга источников, чтобы определить компании, использующие технологию blockchain, и актуальные и значимые тенденции, и затем выделить те из них, которые потенциально могут иметь системное значение. DeNovo обеспечивает проведение такого анализа в режиме реального времени, благодаря чему клиенты могут выявить наиболее важные тенденции, понять их влияние на цепочку создания стоимости и получить возможность максимально эффективно использовать происходящие изменения и защититься от угроз.

Продовольствие в системе экономических санкций

После введения «антисанкций» люди стали экономить, приобретая более дешевые продукты, что вызывает изменения в структуре предложения, а в совокупности приводит к снижению качества жизни

nicolaevv

В рамках очередного заседания Экономического клуба ФБК ведущие отечественные эксперты рассказали о том, как меняется рынок продовольствия в России в связи с экономическими санкциями, какие тенденции наблюдаются в сельском хозяйстве, как меняется поведение продуктовых ритейлеров и простых покупателей в условиях ограничений.

С докладом «Продовольствие в системе экономических санкций» выступил директор Института стратегического анализа ФБК Игорь Николаев. Он отметил, что влияние продуктового эмбарго на сельхозпроизводство и рынок продовольствия весьма неоднозначное: с одной стороны, «антисанкции» оказали определённое стимулирующее воздействие на динамику отечественного сельхозпроизводства. Уровень импортозамещения по ряду товарных позиций повысился до 95-97%. С другой – продовольственная инфляция получила мощный импульс для своего ускорения.

«По итогам 2014 года потребительские цены выросли на 11,4%, а по итогам 2015 года – на 12,9%, хотя ещё в 2013 году прирост цен составил всего лишь 6,5%. Безусловно, в таком скачке цен важную роль сыграло ослабление рубля, однако и влияние российских «антисанкций» также было значимым. Данный факт признали в своих документах и Банк России, и Минэкономразвития», — сказал Игорь Николаев.

Эксперт считает, что последствия запрета на ввоз определённых видов продовольствия и сельхозсырья из стран, которые ввели против России санкции, не были просчитаны, а действия правительства были поспешными, способными оказать негативное влияние не только на качество жизни людей, но и на уровень сельхозпроизводства.

«Если сравнивать 2015 год, в котором действовали российские антисанкции, с 2014 годом, когда они были ещё только введены, то результаты и сельского хозяйства, и пищевой промышленности даже ухудшились: прирост сельхозпроизводства в 2014 году составил 3,5%, а в 2015 году он снизился до 3%; пищевая промышленность выросла в 2015 году на 2%, что также хуже показателя 2014 года, когда прирост составил 2,5%», — добавил он.

Директор Центра агропродовольственной политики РАНХиГС Наталья Шагайда в своем выступлении подробно остановилась на структурных изменениях на сельскохозяйственном рынке. Несмотря на санкции, девальвацию национальной валюты и резкий рост стоимости семенного материала и средств повышения урожайности, посевные площади в стране не сократились, остались на прежнем уровне, и это можно считать гарантией стабильности. В ряде сегментов увеличилась доля отечественных производителей. Ритейлеры стали более заинтересованно относиться к сотрудничеству с российскими поставщиками. Всё это можно отметить как позитивные изменения. В то же время, сельхозпроизводители переориентируются на производство экспортной продукции, что может негативно сказаться на ассортименте. Растут цены на продукты, и существенный вклад в их рост вносят не только санкции и девальвация рубля, но и структурные диспропорции внутри отрасли, в частности, высокая степень концентрации производства и, как следствие, монополизация рынка. Санкции же не только не помогают бороться с монополизмом, но напротив, способствуют ему. Также в качестве негативной тенденции Наталья Шагайда отметила отсутствие возможностей для снижения себестоимости сельхозпроизводства в стране. По ее сведениям, внутренние цены производителей вплотную приблизились к общемировым и замещение экспорта внутренним производством, как правило, не приводит к снижению цен на продукты питания.

Ведущий научный сотрудник лаборатории аграрной политики Института Гайдара Василий Узун считает, что участвовать в международном разделении труда очень важно для страны. Он отметил, что мотивация для введения санкций была в большей степени политической, чем экономической. Как полагает эксперт, для развития производства продуктов питания внутри страны разумнее было бы не сокращать импорт путем введения санкций, а стимулировать экспорт. По его мнению, защищенность российской сельскохозяйственной отрасли и без введения продовольственных санкций была достаточно высока, за исключением некоторых позиций.

Известный отечественный экономист, профессор НИУ ВШЭ Евгений Гонтмахер в своем выступлении рассмотрел социально-экономические аспекты продовольственных «антисанкций». Сельхозпроизводители, одобряя протекционистские меры, не имеют возможности сами заполнить внутренний рынок товарами нужного качества и в нужном объеме. Отчасти потому, что считают риски отмены санкций высокими, что препятствует масштабным инвестициям в производство. Отчасти же потому, что меняется, в связи с ситуацией в экономике, структура потребления: падают доходы ряда категорий населения, инфляция, особенно инфляция продовольственная, которую эксперт образно назвал «налогом на бедность», приводит к изменению и количества, и ассортимента потребляемых продуктов. Всё большее количество людей вынуждены «экономить на выборе», приобретая более дешевые продукты. Это, в свою очередь, вызывает изменения в структуре предложения. А в совокупности это приводит к снижению качества жизни.

КИБЕРПРЕСТУПЛЕНИЯ СЕГОДНЯ

Убытков становится все больше по мере того, как киберпреступники выявляют «пассивный подход» организаций к противодействию экономическим преступлениям

logo pwc

Страх организаций перед киберпреступлениями за последние шесть лет достиг наивысшего уровня. В результате экономических преступлений больше всего страдает моральный дух сотрудников организации. 44 % организаций считают, что местные правоохранительные органы не имеют должной подготовки и ресурсов для противодействия экономическим преступлениям.

За последние два года примерно каждой третьей организации (36 %) пришлось столкнуться с экономическими преступлениями, почти треть (32 %) из которых составили киберпреступления. Это самый высокий показатель за весь период публикации Всемирного обзора экономических преступлений, который выпускается раз в два года.

В рамках подготовки Всемирного обзора экономических преступлений PwC за 2016 год было опрошено более 6 000 участников из 115 стран. Несмотря на незначительное общее снижение количества зарегистрированных экономических преступлений, финансовая стоимость каждого отдельного мошеннического действия увеличивается. Четырнадцать процентов респондентов столкнулись с убытками на сумму более 1 млн долл. США за последние два года.

Основные выводы:

Общий рейтинг. Общий показатель экономических преступлений впервые после финансового кризиса снизился, но незначительно – до 36 % по сравнению с 37 % в 2014 году. Снижение уровня экономических преступлений отмечено в таких регионах, как Северная Америка (37 % по сравнению с 41 %), Восточная Европа (33 % по сравнению с 39 %), Азиатско-Тихоокеанский регион (30 % по сравнению с 32 %) и Латинская Америка (28 % по сравнению с 35 %). Уровень экономических преступлений вырос в Африке (57 % по сравнению с 50 %), Западной Европе (40 % по сравнению с 35 %) и на Ближнем Востоке (25 % по сравнению с 21 %).

Наиболее часто совершаемые экономические преступления. К их числу относятся незаконное присвоение активов (64 %), киберпреступления (32 %), взяточничество и коррупция (24 %).

Самый большой рост. 68 % респондентов из Франции и 55 % из Великобритании отметили рост экономических преступлений за последние 24 месяца, что на 25 % больше, чем в 2014 году. Шестьдесят один процент респондентов из Замбии заявили о росте экономических преступлений, что на 31 % больше, чем два года назад.

Влияние на отраслевые сектора. В секторе финансовых услуг отмечено наибольшее количество киберпреступлений за двухлетний период, за ним следуют правительственные учреждения и государственные предприятия, предприятия розничной торговли и производства потребительских товаров. В аэрокосмической и оборонной промышленности отмечен наибольший рост за указанный период – 9 %. Различные виды преступлений по-разному влияют на отрасли. Например, в области транспорта и логистики отмечен рост взяточничества и коррупции на уровне 16 %.

Киберпреступность. Рост количества зарегистрированных киберпреступлений составил 32 % (на 8 % больше, чем в период проведения предыдущего исследования), при этом более половины (53 %) респондентов почувствовали повышение уровня киберриска за последние 24 месяца. Тридцать четыре процента респондентов считают, что в следующие 24 месяца их организации, вероятно, столкнутся с киберпреступлениями. Несмотря на большие финансовые потери, связанные с киберпреступлениями, респонденты видят еще больший ущерб от таких преступлений в негативном влиянии на репутацию организаций и росте расходов на юридическое обеспечение, инвестиции и принудительное исполнение.

Ответные меры на киберпреступления. Только 37 % респондентов отметили наличие в их организациях полноценного действующего плана реагирования на инциденты. Почти треть ответили, что в их организациях такого плана нет, а 14 % респондентов заявили об отсутствии намерения внедрять подобные программы. Сорок пять процентов респондентов считают, что их местные правоохранительные органы не имеют должной подготовки и ресурсов для противодействия киберпреступлениям.

Риск и финансы. Более четверти организаций сферы финансовых услуг не проводили оценку риска для целей противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма. Треть респондентов сообщили, что качество данных, содержащихся в информации, получаемой от клиентов, является одним из проблемных вопросов для их систем по противодействию легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма. По отношению к каждой пятой организации сферы финансовых услуг были приняты меры воздействия со стороны регулирующих органов.

Взяточничество. Более половины (54 %) респондентов заявили о том, что высшее руководство скорее согласится на то, чтобы коммерческая сделка не состоялась, чем на дачу взятки. Тринадцать процентов респондентов сообщили, что в течение последних двух лет их просили дать взятку, еще 15 % считают, что они упустили возможности, которые получили их конкуренты, возможно, в результате дачи взятки.

«Портрет» мошенника. Почти половина серьезных экономических преступлений была осуществлена мошенниками, являющимися сотрудниками пострадавшей организации. Мошенники внутри компании – это, как правило, мужчины с высшим образованием, имеющие стаж от трех до пяти лет, в возрасте от 31 года до 40 лет, занимающие посты руководителей среднего/ высшего звена.

Факторы преступления. Семь из десяти организаций считают, что для мошенников внутри организации основной побудительной силой экономического преступления является наличие возможности.

Что дальше? Двадцать процентов респондентов считают, что их организации, скорее всего, столкнутся с наиболее распространенными экономическими преступлениями – незаконным присвоением активов, киберпреступлениями или коррупцией – в течение следующих 24 месяцев. Шесть стран «Большой двадцатки» (Великобритания, США, Италия, Франция, Канада и Австралия) считают, что в следующие два года самой большой экономической угрозой для их организации окажется киберпреступление.

Эндрю Гордон, руководитель международной группы специалистов в области независимых финансовых расследований, PwC, комментирует:

«Не дайте незначительному снижению некоторых показателей преступности ввести вас в заблуждение. Снижение лишь маскирует все возрастающую сложность экономических преступлений, обусловленную распространением киберпреступлений и давлением со стороны регулирующих органов, при росте убытков, понесенных в результате каждого преступления. Лишь некоторым компаниям удается достаточно быстро адаптировать свои системы оценки рисков и внутреннего контроля. Реагирование на экономическое преступление не является ответственностью одного человека или группы сотрудников – оно должно стать частью культуры организации».

В целом в отчете содержится вывод о том, что программы по выявлению экономических преступлений и мерам реагирования отстают от уровня и диапазона угроз, с которыми сталкиваются организации в настоящее время, при этом в области выявления недобросовестных действий просматривается тенденция оставлять все на волю случая. В отчете содержится предупреждение о том, что «пассивный подход к выявлению и предотвращению экономических преступлений – это путь к катастрофе».

Плохое качество данных, отсутствие необходимых навыков и ресурсов, а также низкая степень вовлеченности руководства – вот проблемы, которые респонденты называли чаще всего в качестве причин того, почему программы многих организаций по обнаружению и контролю не могут обеспечить их защиту.

Тревор Уайт, партнер практики финансовых расследований и руководитель работ по подготовке обзора, PwC, добавляет:

«Часто ответом на угрозу является ужесточение контроля. Но наши отчеты показывают, что в настоящее время контрольная среда организаций стала на 7 % менее эффективной в области обнаружения и предотвращения экономических преступлений, чем два года назад. Противодействие экономическим преступлением невозможно без наличия развитой корпоративной культуры и приоритетного внимания к этике, а также без программ эффективного мониторинга и обеспечения соблюдения установленных требований. Девяносто процентов генеральных директоров считают, что ценности их организаций четко определены и понятны, при этом того же мнения придерживаются только 84 % руководителей среднего звена. Это показывает, как могут возникать несоответствия между тем, что думают руководители, и тем, что видят сотрудники их организаций в своей повседневной деятельности».

Примечания

1. Об обзоре. Всемирный обзор экономических преступлений был проведен PwC путем онлайн-опроса 6 337 респондентов из 115 стран. Сорок пять процентов респондентов являются руководителями высшего уровня, 30 % – руководителями департаментов/бизнес-подразделений. 59 % респондентов представляют международные компании, 37 % являются представителями компаний, зарегистрированных на биржах. Респонденты представляют все сектора, включая финансовые услуги (24 %), потребительские товары (14 %), технологии (7 %), промышленность (35 %) и профессиональные услуги (6 %). Обзор проводился в период с июля 2015 года по февраль 2016 года.

2. Наибольший рост. Наибольший индивидуальный рост в области экономических преступлений за последние два года был отмечен в аэрокосмической и оборонной промышленности (+9 %), транспорте и логистике (+8 %) и топливно-энергетическом и горнодобывающем секторе (+6 %).

3. Киберпреступность. Высший уровень киберпреступности отмечен в секторе финансовых услуг (52 %, рост на 7 % по сравнению с 2014 г.). Наиболее пострадавшими от киберпреступлений оказались следующие сектора: сектор коммуникаций (44 %; рост на 14 % по сравнению с 2014 г.); химическая промышленность (34 %, рост на 12 % по сравнению с 2014 г.); фармацевтическая промышленность (31 %, рост на 21 % по сравнению с 2014 г.); страхование (29 %, рост на 13 % по сравнению с 2014 г.) и правительственные учреждения и государственные предприятия (29 %; рост на 17 % по сравнению с 2014 г.).

4. Ответные меры на киберпреступления. Только в четырех из десяти организаций имеются специально обученные сотрудники, готовые реагировать на инциденты в области кибербезопасности.

5. Этика и обеспечение соблюдения установленных требований. Каждому пятому респонденту не было известно о существовании в его организации официальных программ по обеспечению соблюдения этических и иных требований.

6. В Германии обзор и отчет по его результатам готовится отдельно фирмой PwC в Германии и Галле-Виттенбергским университетом имени Мартина Лютера.

7. В 19-м Ежегодном опросе руководителей крупнейших компаний мира (выпущен в январе 2016 г.) среди основных угроз для организаций наибольший рост (с 51 % до 56 %) отмечен в отношении взяточничества и коррупции.

О PwC

В PwC наша цель заключается в том, чтобы заручиться доверием общества и решить серьезные проблемы. PwC представляет собой сеть фирм в 157 странах мира, объединяющую свыше 208 000 специалистов, которые готовы оказывать услуги в области аудита, бизнес-консультирования и налогообложения на высоком уровне.

Под «PwC» понимается сеть PwC и/или одна или несколько фирм, входящих в нее, каждая из которых является самостоятельным юридическим лицом.

Еще статьи...